Сергей Снегов. Принуждение к гениальности



1


Дом был как дом - трехэтажное здание в саду. Генрих включил экран карманного телеискателя. На экране появился фасад, украшенный колоннами, балкон, опоясывавший весь второй этаж, башенка, ощетинившаяся антеннами. "Особняк", - сказал себе Генрих. Он называл этим старинным словом все здания особой архитектуры. На современные дома строение в саду ни с какой стороны не походило, если не принимать во внимание частокола антенн на башенке. К тому же оно и стояло особняком.
Кто-то тронул Генриха за плечо. Генрих обернулся. Над ним возвышался насупленный верзила.
- Что вы здесь делаете? - спросил гигант, пронзая Генриха недобрым взглядом.
Генрих знал, что особняк в саду - вероятно, единственное здание в Столице - охраняется специальными людьми, для которых недавно ввели в употребление позабытое было древнее словечко "сторож". Генрих, однако, сделал вид, что не догадывается, кто этот незнакомец.
- Не понимаю, почему вы меня об этом спрашиваете! - Как ему казалось, он отлично разыграл удивление.
Провести сторожа не удалось.
- Отлично понимаете, друг Генрих!
На этот раз Генрих удивился искренне:
- Разве вы знаете меня?
- Неужели я похож на дикаря? - отпарировал сторож. - По-вашему, на Земле имеются люди, которые не посещают Музей космоса и не смотрят стереопередач? Вам с братом не приходится жаловаться на недостаток внимания к себе.
Генрих сдался.
- Я, конечно, знаю, что Институт специальных проблем получил свою, тоже специальную, охрану. Но я думал, что рассматривать особняк издали можно, друг... друг...
- Дженнисон. Джеймс Василий Дженнисон, если не возражаете. Рассматривать, разумеется, не возбраняется, но не при помощи ближнего телеискателя марки ТИБ-812, модель 13, специальный выпуск для работников следственного отдела Управления космоса. Лишь в том единственном случае, если вы позаботились получить разрешение на пользование телеискателем этой модели и выпуска и там нет оговорок по пунктам 14 и 15, касающимся как раз нашего института...
Генрих рассмеялся и спрятал телеискатель в карман. Сторож Джеймс Василий Дженнисон оказался орешком не по зубам.
- Телеискатель мне дал во временное пользование следователь названного вами отдела в Управлении космоса. Я еще не работал с такими приборами, и мне было интересно...
- Фамилия вашего друга, если не секрет?
- Почему же секрет? Прохоров. Александр Платон Прохоров. Одолжив мне прибор, разрешением он меня не снабдил.
- И не снабдит, - важно уточнил Дженнисон. - Сомневаюсь, что у него самого есть разрешение. Я говорю лишь о пунктах 14 и 15, остальные меня не касаются. Эти два пункта подписывает один президент Всемирной Академии наук Боячек.
- Я в хороших отношениях с Боячеком, - заявил Генрих.
Дженнисон величественным жестом остановил его:
- Попробуйте. Но сомневаюсь. Президент, сколько знаю, не раб дружеских чувств. Он сказал директору нашего института Павлу Эдгару Домье, что станет мощной преградой на пути всех любопытных и даже сам не будет нас излишне беспокоить. Только в том случае, если вы понадобитесь нам для работы...
Сторож, несомненно, отлично ориентировался во всех проблемах Института специальных проблем. Бесполезный разговор надо было прекращать. Генрих сделал последнюю попытку добиться хоть какого-то результата.
- Не буду скрывать, друг Дженнисон, пока никто в вашем институте мной не интересовался. Но зато я очень интересуюсь одним из ваших сотрудников. Вы не могли бы передать ему маленькое сообщение от меня?
Генрих вытащил из кармана блокнот, чтобы нашептать на листок несколько слов. Дженнисон протянул руку:
- Только для вас, друг Генрих. Такому знаменитому ученому совестно отказывать. Можете быть спокойны. Через десять минут ваша словечня, - он со вкусом употребил жаргонное название для записанной на пленке речи, - ляжет на стол Домье, а через час ее услышит ваш друг.
- Я бы хотел, чтобы адресат получил мою запись без посредничества директора института.
- Отпадает, - с сожалением сказал Дженнисон. - Разве вы не знаете, что наши сотрудники находятся на казарменном положении? Я не имею с ними прямого контакта. Я вижу только директора и его заместителей.
- На казарменном положении? - переспросил Генрих. - Что означает это странное выражение?
В первый раз Дженнисон был в затруднении.
- Нам объясняли... Столько диковинных старинных словечек - всех не запомнишь! Если разрешите, я посмотрю в своем служебном словарике. - Он вытащил пластинку с клавиатурой и набрал какое-то слово. - Казарма, казарма, - повторил он, приставив к уху пластинку, нашептывающую объяснение. - Казарма - это казенное здание, общежитие для сотрудников - служащих и рабочих, живущих в условиях особого режима, обязательного для каждого жильца. Какое удивительное название - казенное здание! Вам что-либо понятно, друг Генрих?
- Все и вполне, - объявил Генрих и удалился.



далее: 2 >>

Сергей Снегов. Принуждение к гениальности
   2
   3
   4
   5